РГАЛИ - новости

НОВОСТИ

Все новости

04 СЕНТЯБРЯ 2026

К 150-летию Сергея Дмитриевича Мстиславского (наст. фам. Масловский; 4 сентября / 23 августа 1876, Москва — 22 апреля 1943, Иркутск)

Этот человек-загадка, неутомимый этнограф и писатель, улавливавший не только дух времени, но и его потребности, который обладал даром быть всюду и одновременно нигде, разменяв шестой десяток лет, так сказал о собственном творчестве: «Всякое литературное произведение есть, в существе своем, политический акт; тем самым писатель не видится мне вне прямого непосредственно “делом” участия в практической политике…» (РГАЛИ. Ф. 306. Оп. 8).

Сергей Дмитриевич Мстиславский принадлежал к тому нередкому среди профессиональных революционеров типу людей, которые умели действовать на многих направлениях одновременно. Однако в дореволюционный период он не сделал карьеры, причем создается впечатление, что к этому особенно и не стремился. Желание ходить «по краю», постоянно балансируя между легальным положением и подпольным, преобладало в его характере и не располагало к долговременным и стабильным отношениям в государственных учреждениях или официальных организациях (чего нельзя сказать о семейной жизни, которая в итоге стала одним из ведущих двигателей его судьбы).

Но начался жизненный путь Сергея с большой утраты. Он потерял отца — выдающегося военного историка, автора первых путеводителей-каталогов по военным архивам России и ряда сборников документов, генерала и профессора Николаевской академии Генштаба, — еще будучи гимназистом, в 1894 году. После этого юноше пришлось забыть и виолончель, и рояль, и рисование, и изучение нескольких языков, и заняться репетиторством, чтобы помочь семье. Через год он поступил на естественное отделение физико-математического факультета Петербургского университета. Яркий и одаренный студент, 3-курсник, Сергей получил золотую медаль на общеуниверситетском конкурсе за работу «Таджики. Опыт антропологической характеристики» (впоследствии переработал ее в свою первую печатную работу «Гальча», 1908).

Хорошо владея пером, он со студенчества увлекался Востоком в глобальном смысле, мистикой и философией и, вероятно, в этом направлении видел свое будущее как востоковеда и литератора. Такой вывод напрашивается при изучении его автобиографий, которых в разных вариантах в его личном фонде в РГАЛИ накопилось изрядное количество. На десятках страниц — быстрый, четкий, не всегда разборчивый почерк, масса исправлений, зачеркиваний и вставок. Мелькают сотни имен, множество географических названий и мест, где удалось побывать автору. Но, пожалуй, главное, что поражает при изучении его фонда (ф. 306, 1164 ед. хр. за 1856–1944 годы, и еще около 500 ед. хр., относящихся к нему), — это плодовитость автора, который за свою 66-летнюю жизнь при обилии общественных поручений успел состояться и как писатель. Однако писательство было потом, а тогда, в самом конце XIX века, события 1899 года — малой «оранжевой революции», известной в России как «общеуниверситетская студенческая забастовка» — привели Масловского (именно под этой фамилией он фигурирует в своих официальных публикациях до периода революций) к исключению с 4-го курса. Через 2 года он экстерном сдал все экзамены, причем по 1-му разряду.

К этому времени юноша имел вполне твердое мировоззрение, активно сотрудничал с левыми эсерами, хотя и считал себя отдельной от партии единицей. В 1905 году Сергей Дмитриевич развернул деятельность, о которой пишет в автобиографиях намеками: участие в организации завоза оружия в Россию на пароходе «Джон Граффтон», активная работа с заграничной Военной лигой и с заграничными профсоюзными организациями, с российской Военной организацией офицеров. Одновременно он пишет нелегальную брошюру «Тактика уличной борьбы». Одним словом, активности набиралось на несколько статей Уголовного уложения Российской империи. Эта внутренняя оппозиционность, граничащая с радикализмом, и привела его к мысли систематически подрубать основание того государства, которое ему же давало ощущение целостности.

Явное желание жить одновременно в подполье и легально долго сопровождало бурлившую энергией жизнь Мстиславского. Свою эсеровскую деятельность он удачно сочетал с должностью библиотекаря Военной академии Генштаба, авторством в консервативных журналах того времени — «Русском богатстве», «Русских ведомостях», «Киевской мысли» — и сотрудничеством с вполне респектабельными изданиями: «Русским биографическим словарем» РИО, «Энциклопедическим словарем» Брокгауза и Эфрона, «Русским антропологическим журналом», «Военной энциклопедией» и рядом других. В годы Первой мировой войны он нес редакторские обязанности в организованном М. Горьким журнале «Заветы», участвовал в 1916–1918 годах в редколлегии сборников «Скифы».

1917 год Сергей Мстиславский встретил сложившимся активным 40-летним оппозиционным деятелем и литератором. Член Военной комиссии Государственной думы в Феврале и участник ареста императора, уже осенью 1917 года он был членом советской делегации по мирным переговорам в Брест-Литовске. Однако, поняв внутренним чутьем, что ситуация накаляется, после краткого участия также и в комиссии по расследованию событий, связанных с разгоном Учредительного собрания, и выхода из эсеровской партии Мстиславский перемещается на Украину. Здесь в качестве «комиссара партизанских формирований и отрядов» для «содействия Главковерху Антонову-Овсеенко» Сергей Дмитриевич почти ничего не достиг, однако начал сотрудничать с местными театрами.

Вскоре, по решению в том числе И.В. Сталина, началась его работа в Профинтерне, которая сопровождалась многочисленными поездками во Францию, Бельгию, советские республики Средней Азии. Весьма ощутимым результатом тех поездок стали его статьи в ряде энциклопедий, а также работа выпускающего редактора в Главной редакции Большой советской энциклопедии.

К концу 1920-х годов Мстиславский — отец шестерых детей, с массой жилищных проблем, которые только частично удалось решить в 1930-е годы, когда он получил под свое семейство особняк в Гагаринском переулке, д. 8 (вместе с зятьями и невестками, прислугой, там проживало 24 человека). Эта тонкая деталь, кстати, отчасти объясняет невероятную писательскую работу, которой он начал заниматься с середины 1920-х годов. Общее количество его напечатанных работ — романов, рассказов, статей, брошюр, сценариев — не одна сотня.

Возможно, благодаря супруге, Софье Павловне — дочери священника и сестре историка Н.П. Павлова-Сильванского — для нас осталась зафиксированной хронология литературной работы Сергея Дмитриевича. Но даже этот стройный ряд произведений поставит в тупик любого исследователя его творчества, поскольку десятилетиями параллельно писательской стезе он работал одновременно в государственных учреждениях.

В автобиографии он писал: «о литературной деятельности как “профессии” я никогда в жизни не думал, хотя огромная жизнетворческая сила литературы всегда была для меня ясна: я, скорее, переоценивал, чем недооценивал ее. Но в представлении моем – уже от самых юношеских лет – воля к творчеству жизни, без которой, конечно, не мыслится писатель, неизбежно (если воля эта подлинная) должна привести, в первую очередь, к творчеству “делом”, и лишь в итоге и в прямой неразрывной связи с этим делом, – творчеству “словом”» (РГАЛИ. Ф. 306. Оп. 8. Д. 510).

Успех (и тиражи, и переиздания!), которым сопровождалось все литературное творчество Сергея Дмитриевича, лишь подтверждает, что «перемена участи» пошла на пользу как карьере, так, десятилетием позже, — и жизни Мстиславского. Выходят «Крыша мира», «На крови», «Восстание сусликов», «Повесть о Чёрном Магоме», «Как прапорщик Дронов брал Смольный», «Буревестники», «Партионцы», «Силы небесные», «Мюриды» («Судьба гор»), «Грач — птица весенняя», «Приключения святого халата», «Я» («Цепь») и множество др. Некоторые произведения впоследствии переделывались, редактировались, перерабатывались в сценарии для театральных постановок, либретто опер, о которых сегодня давно забыли. Если добавить к этому регулярные поездки Мстиславского в Среднюю Азию, то и тогда, наверное, советский период неполно отобразит тот поток энергии, которым он обладал. Это еще и сотни писем, только часть которых сохранилась. Среди тех, с кем Мстиславский имел дело, были Л.Д. Троцкий, К.Б. Радек, М. Горький. Конечно, И.В. Сталин, М.И. Калинин, С.А. Лозовский, а также десятки самых видных писателей.

Существенную «запятую» в творчестве поставил, как ни странно, государственный заказ на официальную биографию В.М. Молотова, который поступил Мстиславскому в 1937 году. Вышедшая в 1940 году книга, казалось бы, согласованная с самим героем биографии, была мгновенно изъята из продажи.

В том же году Сергей Дмитриевич начал продавать свой архив сначала Литературному музею, а затем, после скоропостижной кончины Мстиславского в 1943 году в Иркутске, документы продолжили передавать его родственники, уже в Центральный государственный литературный архив (ныне РГАЛИ).

Сегодня творчество С.Д. Мстиславского почти забыто, а некогда биография Николая Баумана — «Грач — птица весенняя» — входила в школьную программу.

Что же, каждому времени — свои герои…

О.А. Шашкова,
директор РГАЛИ

Фотогалерея