РГАЛИ - новости

НОВОСТИ

Все новости

22 ИЮНЯ 2026

Отечественные архивы хранят тысячи документальных свидетельств, связанных с началом Великой Отечественной войны, – от текста знаменитого выступления наркома иностранных дел В.М. Молотова и первых военных указов Президиума Верховного Совета СССР до выцветших фотографий и личных писем, которые объединяет одна трагическая дата, – 22 июня 1941 года. Особое место среди этих материалов принадлежит личным дневникам, ведь именно в них зафиксирована первая, самая живая реакция на сокрушительное известие о начале войны. Биение мирной жизни, привычные дела и планы на этот день перемежаются в них с попытками осмыслить новую реальность.

В собрании Российского государственного архива литературы и искусства хранится большой комплекс дневников, охватывающих последние предвоенные месяцы и военный период. Среди их авторов – известные писатели, поэты, артисты, режиссеры, ученые: З.Н. Гиппиус, Т.Л. Щепкина-Куперник, В.В. Вишневский, В.П. Ставский, И.Я. Стеллецкий, С.Я. Алымов, Н.Д. Мордвинов, И.А. Гофф и др.

Каждый из них по-разному зафиксировал в своем дневнике начало войны. Самая короткая запись, вероятно, принадлежит поэту Ольге Федоровне Берггольц, знаменитой «Мадонне блокадного Ленинграда» и автору пронзительного «Блокадного дневника». Она записала в тот день лишь одно слово: «22/VI-41. 14 часов. Война!». Другие подробно фиксировали впечатления первого военного дня и пытались понять, что теперь ожидает нашу страну.

В День памяти и скорби мы предлагаем вам прочитать выдержки из трех дневников совершенно разных и по возрасту, и по своему положению людей, которые связаны между собой только датой, ставшей днем начала Великой Отечественной войны.

Автор первого дневника – это известный советский художник и режиссёр мультипликации Михаил Михайлович Цехановский, которому в июне 1941-го исполнилось 52 года.

Двое других только вступали в жизнь: это московский школьник, 18-летний Лева Федотов, которого многие считают пророком, предсказавшим не только дату начала войны, но и целый ряд событий военного и послевоенного периода, и 16-летний сын Марины Цветаевой Георгий Эфрон, или по-домашнему Мур. (Последний, проведя несколько детских лет во Франции, писал дневник то на русском, то на французском языках – запись от 23 июня сделана по-французски и дана ниже в переводе.)

И Лев Федотов, ставший прообразом Антона Овчинникова из романа Юрия Трифонова «Дом на набережной», и Георгий Эфрон погибли на фронте: первый в июне 1943 года, второй – в июле 1944-го.

Тем острее ощущается каждое написанное ими в своих юношеских дневниках слово.

***

Из дневника М.М. Цехановского (РГАЛИ. Ф. 2627. Оп. 2. Ед. хр. 61. Л. 2-2об):
«22 июня [19]41 г. 12.40. Только что речь Молотова по радио. В 4 ч. у[тра] немецкие войска напали на наши границы. Началась война с Германией! Мы втянуты в мировую войну. А я побрился, чтобы идти на бега! Молотов сравнивает сегодняшний момент с нашествием Наполеона. Да, предстоит огромное напряжение, ибо война будет беспощадна и длительна. С 1914 г. началось переворачивание страниц мировой истории. 27 лет длится землетрясение, длятся роды нового мира. Одна минута – и огромная страна, более того – весь земной шар, знает о начале новой войны. 5¼ в[ечера]. Еле сижу, спать хочется, устал, прекрасная летняя погода. 10.45 в[ечера]. Днем мирно поспал, прошелся по Невскому, съел пирожное. Объявлено военное положение. […] 12.25 н[очи]. Белая ночь. Небо покрыто облаками-барашками, светящимися от неугасимой зари. Небо предвещает ясный летний день, со всеми красотами расцветающей природы. Это то, чем человек всегда будет восхищаться – сколько бы ни существовала еще земля в будущем после нас. Сегодня на Невском видел много красивых девушек в светлых летних платьях: кокетливо, уверенно раскачивали они бедрами – в них зерно будущей жизни. Оно не может погибнуть ни при каких самых ужасных условиях. 2 ч[аса] н[очи]. Гудят, как громадные жуки – самолеты: война с Германией. Трудно привыкнуть к этой новости».

Из дневника Л.Ф. Федотова (РГАЛИ. Ф. 1337. Оп. 6. Ед. хр. 45. Л. 53об-54):
«22 июня. Сегодня я по обыкновению встал рано. Мамаша моя скоро ушла на работу, а я принялся просматривать дневник, чтобы поохотиться за его недочетами и ошибками в нем.
Неожиданный телефонный звонок прервал мои действия. Это звонила Буба.
— Лева! Ты слышал сейчас радио? – спросила она.
— Нет! Оно выключено.
— Так включи его! Значит, ты ничего не слышал?
— Нет, ничего.
— Война с Германией! – ответила моя тетушка.
Я сначала как-то не вник в эти слова и удивленно спросил:
— А чего это вдруг?!
— Не знаю, – ответила она. – Так ты включи радио!

Когда я включился в радиосеть, я услыхал потоки бурных маршей, которые звучали один за другим, и уж одно это необычное чередование патриотическо-бодрых произведений мне рассказало о многом.

Я был поражен совпадением моих мыслей с действительностью. Я уж не старался брать себя в руки, чтобы продолжать возиться с дневником: у меня из головы просто уже все вылетело. Я был сильно возбужден! Мои мысли были теперь обращены на зловещий запад!

Ведь я только вчера вечером в дневнике писал еще раз о предугаданной мною войне; ведь я ожидал ее день на день, и теперь это случилось. Эта чудовищная правда, справедливость моих предположений была явно не по мне. Я бы хотел, чтобы лучше б я оказался не прав!

По радио сейчас же запорхали различные указы, приказы по городу, передачи об обязательной светомаскировке всей столицы, и я узнал из всего этого, что Москва со своей областью и целые ряды других районов европейской части СССР объявлены на «военном угрожаемом положении». Было объявлено о всеобщей мобилизации всех мужчин, родившихся за период 1902–1918 годов, которая распространялась на всю Европейскую часть РСФСР, Украину, Белоруссию, Карело-Финскую республику, Прибалтику, Кавказ, Среднюю Азию и Сибирь. Дальний Восток был обойден. Я сразу же подумал, что он, очевидно, не тронут для гостинцев Японии, если та, по примеру Германии, пожелает получить наши подарки.

Все эти вести по радио сильно действовали на меня, и я трагически думал о том, до чего дожила наша страна. И все это было из-за приведения в жизнь на наших границах одного лишь только слова – “война”!».

Из дневника Г.С. Эфрона (РГАЛИ. Ф. 1190. Оп. 3. Ед. хр. 225. Л. 236-238об; пер. на рус. яз.):
«23.VI-41. Вчера, 22 июня, в 12.15 утра, Молотов, Народный Комиссар Иностранных Дел, произнес речь по радио, чтобы объявить, что после того, как немецкие войска напали на советскую границу и нацистские самолеты бомбили Киев, Житомир, Каунас и Севастополь, Германия объявила войну СССР. Молотов назвал эту агрессию “беспрецедентной в истории цивилизованных наций”. Он сказал, что СССР честно соблюдал германо-советский договор и Германия повела нападение без какой-либо провокации со стороны СССР. Молотов сказал, что войну против СССР спровоцировали Гитлер и его шайка. Молотов назвал немецкую антисоветскую агрессию нацистов “чудовищной подлостью”, а декларацию войны “провокацией и ложью”. Молотов провел параллель между этой войной и войной Наполеона против России. Он еще сказал, что Россия борется против внешнего врага не впервые. Молотов сказал, что не немецкий народ хотел войны, а именно шайка нацистов, которые уже притесняют французов, чехов, поляков, сербов и т.д. Молотов закончил свою проникновенную речь следующими словами: “Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами”.

По московскому радио сразу предупредили население о мерах защиты против бомбардировок, которые оно должно предпринять. СССР подвержен нападению с трех сторон: со стороны Германии, Румынии и Финляндии. Вот она и наступила, эта война против фрицев! Как всегда, немцы напали как изменники, не объявив войну. Я думаю, что война, которую нацисты ведут против СССР, – это для них начало конца. Теперь, по крайней мере, известно, где враг. Теперь фрицы атакуют и бомбят Украинскую Советскую республику. Москва, Ленинград, Украина, Карело-Финская республика и большая часть советской территории объявлены зоной военных действий. Итак, я живу в зоне военных действий. Главное – хорошо организовать пассивную оборону. Уже вчера в Москве стояли очереди перед магазинами. Назначен вечерний час, до которого разрешается оставаться на улице. В военных зонах вся власть в руках военных Советов, и правосудие обеспечивают военные трибуналы. Вечером надо зажигать голубые лампы и завешивать окна. Мое радио сломалось, и это весьма хреново из-за новостей. […] Я же торжествую: я всегда был антинацистом и всегда говорил, что III-й Рейх – враг. События показывают, что я был прав.

В день объявления войны я виделся с Валей. Мы шлялись, говорили обо всем этом. Теперь она из Москвы не уедет. Она говорит, что война – плюс для школы: должны, говорит она, уменьшить количество часов учебы. Мы продолжаем наш флирт. […] Сегодня у меня масса дел. Я встал рано, сейчас 8.30 утра. Сначала я приму душ и посмотрю “Правду”, чтобы прочитать военное сообщение № 1 и речь Черчилля (очень-очень важно). Затем надо зайти в библиотеку отдать книги. Кроме того, я должен повидать Митю и постараться продать французские книги, чтобы иметь хоть какие-нибудь шиши, но мать не должна об этом знать, потому что она этого не хочет. Сегодня должен открыться магазин иностранных книг. Они должны у меня купить мои книги. Продолжу свой рассказ позднее».

К.В. Яковлева,
начальник отдела РГАЛИ

Фотогалерея