27.07.2021

К 180-летию со дня смерти М.Ю. Лермонтова

27 июля исполняется 180 лет со дня смерти Михаила Юрьевича Лермонтова.

Дуэль с отставным майором Гребенского казачьего полка Н.С. Мартыновым, ставшая причиной гибели 27-летнего поэта, была уже третьей на его счету. За год до этих событий, летом 1840 г., вследствие дуэли с Эрнестом де Барантом, атташе французского посольства в Петербурге и сыном французского посла, Лермонтов был переведен из Лейб-гвардии гусарского полка, где он служил, в 77-й Тенгинский пехотный полк, дислоцировавшийся на Кавказе.

10 июня 1840 г. поэт приехал в Ставрополь, где располагалась в то время главная квартира командующего кавказской линией. Благодаря своему географическому положению, Ставрополь стал перепутьем, откуда командированные в этот край военные разъезжались в положенный срок по разным направлениям: одни продолжали путешествие в Грузию, другие выезжали на левый или правый фланг русских войск на Кавказе.

По воспоминаниям тенгинцев, старший адъютант штаба обычно спрашивал, куда желает быть направленным тот или иной офицер, и сообразно его желанию производилось назначение. Предполагалось, что Лермонтов будет направлен на правый фланг, в гарнизон одного из укреплений черноморской береговой линии, что не сулило никаких боевых впечатлений, которых поэт так жаждал. Поэтому он выхлопотал себе назначение на левый фланг, где в это время начиналось общее восстание горцев, возглавляемое Шамилем. Для усмирения откликнувшихся на призыв знаменитого имама чеченцев в крепости Грозной был сформирован отряд генерал-лейтенанта А.В. Галафеева, к которому и был прикомандирован поручик Лермонтов.

В первом же крупном столкновении с горцами у реки Валерик 11 июля 1840 г. Лермонтов проявил отменную выдержку и храбрость, о чем начальник его отряда в своем донесении к генерал-адъютанту П.Х. Граббе от 8 октября писал так: «Тенгинского пехотного полка поручик Лермонтов, во время штурма неприятельских завалов на реке Валерик, имел поручение наблюдать за действиями передовой штурмовой колонны и уведомлять начальника отряда обо всех ее успехах, что было сопряжено с величайшею для него опасностью от неприятеля, скрывавшегося в лесу за деревьями и кустами. Но офицер этот, несмотря ни на какие опасности, исполнял возложенное на него поручение с отменным мужеством и хладнокровием и с первыми рядами храбрейших ворвался в неприятельские завалы» (из книги поручика Д.В. Раковича «Тенгинский полк на Кавказе. 1819-1846 гг.», выпущенной в 1900 г. к 200-летию полка). Сам поэт посвятил тем событиям стихотворение «Валерик», в котором превосходно передал атмосферу боя.

Своей «особенной расторопностью, верностью взгляда и пылким мужеством» поэт сразу обратил на себя внимание командования, и в октябре того же года был назначен командиром отряда «охотников», прозванного вскоре «лермонтовским отрядом». «Невозможно было сделать выбора удачнее, – отмечал в очередном донесении А.В. Галафеев, – всюду поручик Лермонтов первый подвергался выстрелам хищников и во главе отряда оказывал самоотвержение выше всякой похвалы».

Завершив осенью 1840 г. военные экспедиции в Малую и Большую Чечню, русские войска отошли в Пятигорск, откуда спустя некоторое время Лермонтов отправился к месту своей дальнейшей службы в станицу Ивановскую, а через короткое время – в трехмесячный отпуск в Петербург. 9 мая 1841 г. он вернулся в Ставрополь и должен был отправиться для продолжения службы в свой прежний отряд, но по дороге к месту его дислокации заболел лихорадкой. По совету врача и с разрешения коменданта поэт вынужден был остаться в Пятигорске.

В фонде М.Ю. Лермонтова в РГАЛИ сохранилось медицинское свидетельство, выданное «Пятигорского военного госпиталя ординатором лекарем титулярным советником Барклаем де Толли» 15 июня 1841 г., ровно за месяц до гибели поэта на дуэли (по старому стилю она произошла 15 июля), – он же впоследствии осматривал тело погибшего поэта. В этом документе сказано следующее: «Тенгинского пехотного полка поручик Михаил Юрьев сын Лермонтов, одержим золотухою и цинготным худосочием, сопровождаемым припухлостию и болию десен, также изъязвлением языка и ломотою ног, от каких болезней г[осподин] Лермонтов, приступив к лечению минеральными водами, принял более двадцати горячих серных ванн, но для облегчения страдания необходимо поручику Лермонтову продолжать пользование минеральными водами в течение целого лета 1841 года, остановленное употребление вод и следование в путь может навлечь самые пагубные последствия на его здоровия» (РГАЛИ, ф. 276, оп. 1, ед. хр. 92, л. 1).

Так М.Ю. Лермонтов остался в Пятигорске. К этому моменту здесь уже находилось немало петербургских знакомых поэта, преимущественно гвардейских офицеров, приехавших сюда для участия в военных действиях и в ожидании их начала проводивших время за шумными обедами и ужинами, нередко перераставшими в настоящие кутежи, и конными прогулками.

О жизни Лермонтова в Пятигорске и о самой дуэли сохранилось не так много свидетельств, как можно было предполагать для события такого масштаба. Наиболее объективными и выдержанными из них по праву считаются воспоминания князя А.И. Васильчикова «Несколько слов о кончине М.Ю. Лермонтова и о дуэли его с Н.С. Мартыновым», опубликованные спустя 30 лет после описываемых событий в № 1 журнала «Русский архив» за 1872 г. Будучи приятелем и секундантом поэта, А.И. Васильчиков полагал, что «печальный исход был почти неизбежен при строптивом, беспокойном его нраве и при том непомерном самолюбии или преувеличенном чувстве чести (point d'honneur), которое удерживало его от всякого шага к примирению».

По свидетельству Васильчикова, причиной дуэли стала острота, отпущенная Лермонтовым в адрес Н.С. Мартынова на вечере у генеральши Верзилиной и его собственная реплика в ответ на упрек оскорбленного офицера: «потребуйте у меня удовлетворения», ставшая косвенным приглашением к вызову. Поскольку шагов к примирению ни от одной из сторон не последовало, вечером 15 июля (27 июля по новому стилю), участники дуэли и их секунданты отправились на роковую встречу.

«…Но и тут в последнюю минуту мы, и я думаю сам Лермонтов, были убеждены, что дуэль кончится пустыми выстрелами и что, обменявшись для соблюдения чести двумя пулями, противники подадут себе руки и поедут... ужинать, – писал А.И. Васильчиков. – Когда мы выехали на гору Машук и выбрали место по тропинке, ведущей в колонию (имени не помню), темная, громовая туча поднималась из-за соседней горы Бештау. Мы отмерили с Глебовым тридцать шагов; последний барьер поставили на десяти и, разведя противников на крайние дистанции, положили им сходиться каждому на десять шагов по команде “марш”. Зарядили пистолеты. Глебов подал один Мартынову, я другой Лермонтову, и скомандовали: “Сходись!” Лермонтов остался неподвижен и, взведя курок, поднял пистолет дулом вверх, заслоняясь рукой и локтем по всем правилам опытного дуэлиста. В эту минуту, и в последний раз, я взглянул на него и никогда не забуду того спокойного, почти веселого выражения, которое играло на лице поэта перед дулом пистолета, уже направленного на него. Мартынов быстрыми шагами подошел к барьеру и выстрелил. Лермонтов упал, как будто его скосило на месте, не сделав движения ни взад, ни вперед, не успев даже захватить больное место, как это обыкновенно делают люди раненые или ушибленные. Мы подбежали. В правом боку дымилась рана, в левом — сочилась кровь, пуля пробила сердце и легкие».

Вскоре после дуэли разразилась страшная гроза, «перекаты грома пели вечную память новопреставленному рабу Михаилу». Вывезти тело поэта с места дуэли удалось лишь ближе к полуночи, а на следующий день состоялись похороны. По случайному стечению обстоятельств на водах в это время оказались представители всех полков, в которых Лермонтов служил в разные годы своей жизни, – Нижегородского, Тенгинского, Лейб-гвардии гусарского и Гродненского гусарского. На своих плечах офицеры вынесли из дома гроб с телом поэта в мундире Тенгинского пехотного полка и донесли его до уединенной могилы на кладбище.

Позднее бабушке Лермонтова, Е.А. Арсеньевой, разрешено было перенести его тело в Пензенскую губернию и похоронить рядом с могилой матери. А в Пятигорске, по всероссийской подписке ему в 1889 г. был воздвигнут памятник. На его открытии присутствовала и делегация от Тенгинского полка, в котором поэт провел последние месяцы своей жизни, возложившая к памятнику знаменитому однополчанину искусный серебряный венок.