16.07.2020
«Война, беда, мечта и юность»

В РГАЛИ продолжает работать историко-документальная выставка «Война, беда, мечта и юность», приуроченная к 75-летию Победы в Великой Отечественной войне и 100-летию со дня рождения крупного лирического поэта-фронтовика Давида Самойлова (01.06.1920 – 23.02.1990).

«В чинах сержантов и старшин или не выше лейтенантов – созвездье молодых талантов, им всем по двадцать с небольшим…»,

– писал Самойлов, возвращаясь в своих стихах к именам товарищей и одногодков, которым рано довелось сравнить книжную романтику войны с ее жестокими буднями и познать, что «самый страшный час в бою – час ожидания атаки». Сегодня творчество этих «мальчиков Державы», как назвал их Самойлов, систематизировано и изучено, их стихи проходят в школах, они смотрят на нас со страниц антологий фронтовой лирики. Но даже осознание роли и места поэтов этого поколения в отечественной литературе не может подготовить к встрече с их лирикой, смягчить ее обжигающую правду.

Но только пусть под именем моим

Потомок различит в архивном хламе

Кусок горячей, верной нам земли,

Где мы прошли с обугленными ртами

И мужество, как знамя, пронесли,

– писал в стихотворении «Мы» Николай Майоров, погибший на фронте в феврале 1942 г.

В «архивном хламе» от большинства из них сохранилось немного, а иначе и быть не могло. В войну, в грохоте слома жизни, было не до сохранения рукописей, а после оказалось, что они сгинули безвозвратно. Многие годы Д.С. Самойлов, повинуясь внутреннему моральному долгу, занимался разысканием рукописей и фотографий своих погибших однокурсников и друзей. Автографы их стихов и снимки конца 1930-х гг., представленные на выставке, – зачастую единственные сохранившиеся следы их творческого становления, прерванного войной.

Экспозиция построена на базе архивных источников, хранящихся в основном в РГАЛИ, а также в РГАКФД. Архивный фонд Давида Самойлова начал формироваться в тогда еще ЦГАЛИ самим поэтом в 1959 г.; затем пополнялся вплоть до 2014 г. В результате сложился уникальный комплекс биографических и творческих документов, большинство из которых экспонируются впервые.

Важная часть архива Д.С. Самойлова – документы погибших на фронте товарищей и одногодков, поэтов И.А. Лапшина, Б.М. Смоленского, М.Л. Бершадского и др., которым рано довелось поверить книжную романтику войны с ее жестокими буднями. Их стихи и снимки конца 1930-х гг., собиравшиеся самим Давидом Самойловым в послевоенный период, зачастую являются единственными следами творческого становления, прерванного войной. Именно на фронте сложились основополагающие нравственные представления тех, кто родился и сформировался до войны. На протяжении всей жизни им предстояло затем сверяться с этими «координатами» в выборе своего пути и поисках внутренней свободы. Думается, они выполнили эту задачу, как и боевую, – с честью.

Беспримерному мужеству писателей и поэтов, прошедших Великую Отечественную войну, их верности своим мечтам и искреннему поэтическому слову посвящается эта выставка.

* * *

«Военная судьба и военная поэзия стоят в центре внимания, когда речь заходит о нашем поколении, оттеснив тему нашего довоенного формирования. А именно в нем истоки и обоснования военного и – во многом – послевоенного облика поколения»,

– писал Самойлов в очерке памяти своего погибшего на фронте товарища, поэта Ильи Лапшина.

Давид Самойлов родился 1 июня 1920 г. в Москве в семье врача. Как сам он с иронией пишет, в литературу его привело прозвище:

«С младенчества я был прозван Дезиком, а поскольку с таким именем не бывает генералов, президентов и великих путешественников, а бывают только скрипачи, вундеркинды и поэты, я избрал последнее, как не требующее труда и больших знаний». (Самойлов Д.С. В кругу себя. Таллин, 2001. С. 18).

В 1938 г. Самойлов поступил в Московский институт философии, литературы и истории (МИФЛИ), где подружился с молодыми и тогда малоизвестными поэтами – Михаилом Кульчицким, Павлом Коганом, Борисом Слуцким, Сергеем Наровчатовым. Вскоре всех их назовут представителями поэзии «военного поколения».

ИФЛИ был образован в 1931 г. на базе историко-философского отделения Московского государственного университета (МГУ). В него вошли факультеты «старого» университета ‒ философский, исторический (с отделением археологии), а также появившийся в 1933 г. факультет литературы, искусства и языка (в 1938 г. был переименован в филологический), некоторые другие. Сначала институт располагался в Б. Трубецком переулке, в 1935 г. переехал в специально построенное в конструктивистском стиле здание в Ростокинском проезде (дом 13а, стр. 1). Первый набор студентов состоялся в 1934 г. В декабре 1941 г. институт был эвакуирован в Ашхабад, впоследствии слит с МГУ, а здание передано Литературному институту.

«Иногда ИФЛИ называют “Красным лицеем”. По-моему, это очень удачное название. Сам институт был небольшой, все друг друга знали, и братство, рожденное там, не случайно сохранилось до сих пор. Мне повезло в товарищах и учителях. Друзьями моей поэтической юности были Павел Коган, Михаил Кульчицкий, Николай Глазков, Сергей Наровчатов, Борис Слуцкий. Учителями нашими – Тихонов, Сельвинский, Асеев, Луговской, Антокольский.

Чего мы хотели? Хотели стать следующим поколением советской поэзии, очередным отрядом политической поэзии, призванным сменить неудавшееся, на наш взгляд, предыдущее поколение. Тогда в нашей компании родился термин “поколение сорокового года”». (Самойлов Д.С. За третьим перевалом. М., 1998. С. 427).

С началом Великой Отечественной на фронте оказались сотни писателей. Константин Симонов, Александр Твардовский, Давид Самойлов, Ольга Берггольц, Семен Гудзенко, Николай Майоров, Борис Слуцкий, Павел Коган, Михаил Кульчицкий, Всеволод Багрицкий, Евгений Долматовский, Николай Майоров, Борис Слуцкий… Все это имена писателей и поэтов, для которых важнейшей темой творчества стала война. Одни шли в военкоры, других направляли в училища младшего комсостава, третьи пополняли рядовой состав армии. По данным Союза писателей, на фронт ушли 944 писателей и поэтов, не вернулось из них 417.

Тем, кто вернулся, предстояло договорить, дожить за погибших.

«Полумужчины-полудети, в войну ушедшие из школ,

Да мы и не жили на свете, наш возраст в силу не вошёл,

Лишь первую о жизни фразу успели занести в тетрадь,

С войны вернулись мы и сразу заторопились… умирать»,

− писал Александр Межиров.

В начале Великой Отечественной войны Давид Самойлов был мобилизован и направлен на трудовой фронт — строить укрепления под Вязьмой. Тяжело заболев под Вязьмой, Давид Самойлов был эвакуирован в Самарканд, где сначала учился в вечернем педагогическом институте, а в июне 1942 г. поступил в эвакуированное в г. Катта-Курган близ Самарканда Гомельское военно-пехотное офицерское училище.

В августе 1942 г. Д.С. Самойлов из Катта-Кургана получил направление на Волховский фронт. Осень и зиму 1942-1943 гг. воевал пулеметчиком в составе 1-й Отдельной горно-стрелковой бригады. Участвовал в прорыве блокады Ленинграда.

26 марта 1943 г. при штурме укрепленной полосы противника в районе станции Мга был тяжело ранен в левую руку осколком мины. Жизнь ему спас боевой товарищ, алтайский крестьянин С.А. Косов, которому Самойлов в 1946 г. посвятил стихотворение «Семен Андреич»:

Помню! Синявинские высоты

Брали курсанты три раза подряд.

Еле уволокли пулеметы.

А три батальона — там и лежат.

Помню! Мальчик простерт на талом

Снегу с простреленным животом…

…Семен Андреич! Алтайский пахарь!

Счастлив ли ты? Здоровый? Живой ли?

Помнишь, как ты разорвал рубаху

И руку мне перетянул до боли!

Помнишь? Была побита пехота,

И мы были двое у пулемета.

И ты сказал, по-обычному просто,

Ленту новую заложив:

— Ступай. Ты ранен. (Вот нынче мороз-то!)

А я останусь, покуда жив…

Пять месяцев Самойлов лечился в Красноуральском эвакогоспитале № 1932. В августе 1943 г. был направлен в состав запасного полка под Горьким. В начале 1944 г. он при участии И.Г. Эренбурга вырвался на фронт и был зачислен в состав 3-й отдельной моторазведывательной роты разведотдела штаба 1-го Белорусского фронта. В 1944-1945 гг. участвовал в освобождении Белоруссии и Польши, в боях за Берлин.

В своем письме к родителям 29 апреля 1945 г. Самойлов писал:

«Мои дорогие! Две недели нет от вас писем. Я очень беспокоюсь, не случилось ли чего? Очень прошу вас, пишите мне почаще. За это время я успел побывать в Берлине и приехал “домой”. Думал, что ждут письма. Берлин сильно разбит союзной авиацией. Ну и наши дали жару. Когда моё письмо дойдёт до вас, он, наверное, будет полностью очищен. Не думал я, всё-таки, что так будет выглядеть моё первое заграничное путешествие. Особых новостей у меня нет. Надеюсь, что скоро всё это окончится и я, наконец, снова увижусь с вами. За последние несколько дней сильно устали не столько от дел, сколько от впечатлений. Вспомнили 41-й год. Вот также и наши люди шли с детьми и стариками. Немцев мне не жалко, они знают – warum. Но дети не виноваты. Я старался помочь им, как мог.... Вот и всё пока. Привет всем. Целую вас очень крепко. Ваш Д. 29 апреля 1945. Поздравляю с 1 мая. Я всегда любил этот праздник, но в этом году он меркнет перед ожидаемым другим праздником – победы! Он будет скоро!».

Военная тема стала основной в творчестве как литераторов, ушедших на фронт сразу после окончания школы или со студенческой скамьи – Николая Глазкова, Сергей Наровчатова, Семена Гудзенко, Бориса Слуцкого, Юлии Друниной, Александра Межирова, ‒ так и их более старших товарищей: Константина Симонова, Александра Твардовского, Александра Безыменского и многих других. По горячим следам войны создавали они, надевшие военную форму, свои лучшие произведения.

После войны Давид Самойлов занимался переводами албанских, венгерских, литовских, польских, чешских поэтов: с одной стороны, нужно было содержать семью, с другой, – по собственному ощущению поэта, его стихам нужно было «отстояться». Несмотря на малое количество публикаций, собственные произведения Самойлова в течение 1950-х годов становились все популярней. С интересом относились к его творчеству такие крупные поэты старшего поколения, как А.А. Ахматова, Н.А. Заболоцкий, К.И. Чуковский, С.Я. Маршак.

В 1958 г. Д.С. Самойлов был принят в члены Союза писателей СССР. Хотя рекомендации ему дали известные поэты – А.Т. Твардовский, М.В. Исаковский и И.И. Кобзев, в Союз он был принят секцией переводчиков, а на обсуждении его кандидатуры звучали сомнения в советском характере его собственных, непереводных стихов. Несмотря на это, в том же году Самойлов получил разрешение на публикацию своего первого сборника стихов «Ближние страны», который вызвал интерес в кругу любителей поэзии и профессионалов, а его автор обрел, наконец, свое место в первом эшелоне фронтовой поэзии. В 1965 г., к двадцатилетию Победы, в Театре на Таганке Ю.Н. Любимов поставил знаменитый спектакль «Павшие и живые», в котором прозвучали стихи молодых поэтов-фронтовиков о войне, в том числе и Д.С. Самойлова.

С 1967 г. Самойлов жил в подмосковном дачном поселке Опалиха. Творческий успех, дружба с известными современниками, переписка с крупными зарубежными писателями (в Опалиху в 1967 г. приезжал Генрих Бёлль) ‒ все это, казалось, давало возможность свободно апеллировать к власти.

И жизнь вскоре предоставила такую возможность. После начала процесса по делу Гинзбурга, Галанскова, Добровольского и Лашковой («Процесс четырёх») Д.С. Самойлов подписал одно из многочисленных коллективных писем в их защиту. Союз писателей объявил поэту выговор, но более тяжелыми были другие последствия этого поступка. Как вспоминала впоследствии жена Самойлова, Галина Ивановна Медведева, «печатные дела, и без того шедшие со скудным скрипом, свелись к нулю: был рассыпан набор “Равноденствия” и отодвинут выход “Дней”».

Отказавшись от идеи эмиграции и ухода в «сам‒» и «тамиздат», Самойлов в ожидании возобновления разговора с читателем с печатных страниц почти полностью посвятил себя прозе. «…Проза стала способом свободного высказывания, не сдерживаемого ни внешней, ни внутренней цензурой, ни давлением индивидуальной стиховой структуры, долго (вплоть до “Залива”) сохранявшей несущие черты герметичности, лишь частично совпадающие с общепринятым “эзоповым языком”», - писала об этом Г.И. Медведева в предисловии к «Памятным запискам» Самойлова (Самойлов Д.С. Памятные записки (сборник). М., 2014. С. 4).

Стремясь сохранить внутреннюю свободу, Давид Самойлов сосредотачивается на военной теме.

До середины 1970-х гг. были написаны его лучшие произведения о Великой Отечественной войне: «Сороковые», «Старик Державин», «Перебирая наши даты», «Слава Богу! Слава Богу…» и др., вышли сборники «Дни» (1970), «Волна и камень» (1974). Имя Давида Самойлова становится все более известным широкому кругу читателей.

В 1976 г. Самойлов решился на своего рода «мягкую эмиграцию» – переехал в Эстонию, обосновавшись в приморском Пярну. Он мало участвовал в официозной писательской жизни, но круг общения был широк. Самойлов дружил со многими своими выдающимися современниками – Ф.А. Искандером, Ю.Д. Левитанским, Б.Ш. Окуджавой, Ю.Н. Любимовым, З.Е. Гердтом, Ю.Ч. Кимом, М.М. Козаковым и др.

Новые впечатления отразились в стихах, составивших сборник «Весть» (1978). В 1981 г. вышло еще три сборника: «Улица Тооминга», «Залив» и «Линии руки». Помимо художественных произведений, Самойлов написал несколько литературоведческих работ: «Книга о русской рифме» (1973), «Времена Ахматовой» (1989).

Умер Давид Самойлов неожиданно, на 70-м году жизни, – за кулисами после своего выступления на вечере памяти Бориса Пастернака в Таллине 23 февраля 1990 г. Похоронен в Пярну.

Выставка работает по понедельникам, средам и четвергам с 25 июня по 23 октября 2020 г.

Место: Выставочный зал Российского государственного архива литературы и искусства (Москва, ул. Выборгская, д. 3, корп. 1)

Вход по предварительной записи в секретариате РГАЛИ (rgali@rgali.ru, 8 (499) 159-76-85, при предъявлении документа, удостоверяющего личность).