Организация работы фронтовых концертных бригад: 1941-1942 годы
Артисты на фронтовых дорогах: 1943-1945 годы
Фронтовые театры военного времени

«После речи Вячеслава Михайловича Молотова 22 июня 1941 г. мы позвонили начальнику Главного управления музыкальных учреждений В.Н. Сурину с просьбой, учитывая наш опыт работы в финскую компанию 1940 гг., – считать нас готовыми выехать и сейчас». Так описывал начало работы своей фронтовой концертной бригады, участницей которой была всенародная любимица Лидия Русланова, один из самых известных советских конферансье Михаил Гаркави. Но под этими словами могли бы подписаться тысячи советских артистов, которые с первых дней Великой Отечественной войны на деле доказали свое единство с народом и его защитниками – бойцами и командирами Красной армии.

23 июня 1941 г. ЦК профсоюза работников искусств по итогам состоявшегося внеочередного пленума обнародовал обращение ко всем творческим работникам: «Где бы ни находились части нашей Красной армии и Военно-Морского Флота, работники искусств разделяют с бойцами фронтовую жизнь. Отныне наше искусство, как никогда, будет служить могучим и боевым средством победы коммунизма над фашизмом». А утром 24 июня 1941 г. Комитет по делам искусств при СНК СССР (КПДИ) разослал директорам московских театров телефонограмму, в которой запросил к 10 часам вечера того же дня списки артистов, которые могли быть задействованы в концертных бригадах для облуживания Красной армии.

В столице работой по организации концертных бригад с 22 июня руководил Московский городской комитет ВКП(б), а 1 июля она была полностью передана оперативной группе при КПДИ при СПК СССР, которая начала выдавать наряды на обслуживание воинских частей, в том числе, и по заданиям горкома. Благодаря этому художественное обслуживание фронта, местных гарнизонов, госпиталей и военных округов началось практически в первые дни войны.

Вскоре к этой работе подключились Всероссийское театральное общество (ВТО), президиум которого постановил 3 июля «организовать артистические бригады по обслуживанию частей Красной армии». Спустя 2 дня, 5 июля, КПДИ при СНК СССР предложил ВТО приступить к формированию театрально-концертных бригад из числа не работавших в то время актеров для обслуживания мобилизационных пунктов и армейских частей. Не осталось в стороне и Всесоюзное гастрольно-концертное объединение (ВГКО), которое с декабря 1941-го полностью взяло на себя обслуживание частей РККА Москвы и Московской области по заявкам политуправлений, призывных пунктов и работников трудового фронта.

Серьезным испытанием для ВТО, как одного из главных организаторов фронтовых бригад, стали октябрьские дни 1941 г., когда немцы приближались к Москве и многие предприятия свертывали свою работу. Однако перерыв был сделан только в период с 17 по 19 октября. Уже 20 октября выступления концертных бригад ВТО возобновились.

В условиях, когда сценой для выступления зачастую становился окоп, лесная поляна или кузов грузовика, особенно остро вставал вопрос подбора репертуара. В зависимости от состава бригады, концерт мог включать в себя «монтировки» и отрывки из спектаклей, исполнение песен, чтение прозаических и стихотворных произведений, танцевальные номера, фокусы и цирковые репризы. Большинство бригад получало положительные отзывы зрителей, но иногда со стороны командования выдвигались и встречные пожелания, например, «каждую программу приблизить по содержанию к боевой специфике частей, дать местную злободневность, отмечать лучших бойцов, ставить примером их боевые героические поступки». Умение связать концертный материал с событиями из жизни части, в которой выступала бригада, также считалось важнейшим навыком ее руководителя или конферансье: «Очень важно умелое использование местного материала для конферанса. Привлечение фактов из жизни конкретной воинской части, в которой выступает концертная бригада, увязка с этим конферансом отдельных номеров программы, политически острое слово, памфлет, все то, что придает концерту агитационно-политический смысл и на что особенно охотно отзывается красноармейская масса – все это делает концерт живым и интересным» (РГАЛИ. Ф. 962. Оп. 5. Ед. хр. 669. Л. 13).

В тех тяжелых условиях, в которых приходилось работать фронтовым бригадам – в отсутствии времени и места для репетиций, при спартанском быте и невозможности возить с собой полноценные декорации и реквизит – выполнить такие просьбы было сложно. Но КПДИ совместно с политуправлениями РККА постоянно работал над изменением и пополнением репертуара фронтовых бригад. Хотя в него обязательно входили произведения русской классики, особое внимание уделялось актуальным произведениям, которые использовались в концертах фронтовых бригад буквально через несколько месяцев после выхода в печати.

Количество фронтовых концертных бригад росло с каждым месяцем. Так, если за первый год войны на фронте побывало около 250 бригад, которые дали свыше 12000 концертов, то уже в 1943 г. фронт обслуживался примерно 1200 бригадами, давшими в общей сложности порядка 80000 концертов. Впоследствии эти цифры только росли.

29 июня 1941 г. одной из первых на Западный фронт выехала бригада Михаила Гаркави, в состав которой вошли Лидия Русланова, Владимир Хенкин, Игнатий Гедройц и другие артисты. За два месяца она дала 65 концертов, ненадолго вернулась в Москву, а 17 сентября вновь выехала уже на Южный фронт, где выступала перед частями Красной армии на Донбассе и в Запорожье, дав за четыре недели 70 концертов. К декабрю 1941 г. на фронтах выступали уже десятки фронтовых коллективов, в том числе, бригада московских артистов под руководством В.А. Филиппова, бригады Центрального театра Красной армии, Большого и Малого театров, театра имени Вахтангова, МХАТа, театра им. Станиславского и Немировича-Данченко и многие другие, в том числе, сборные концертные коллективы.

О том, с каким риском приходилось работать артистам в период активного немецкого наступления и напряженной обороны осенью 1941-го, М.Н. Гаркави вспоминал: «Приехав в Орехово, мы договорились на 5 часов вечера в выступлении перед артиллеристами генерала Неделина. В 4 часа, сидя в комендатуре, ожидая прихода за нами политработника, машинально выглянув на улицу, мы увидели бегущих окровавленных людей. Почуяв недоброе, мы вышли на улицу. Люди махали руками и на вопрос отвечали только: “Танки!”. Я собрал группу, сел в машину и поехал сам, не ожидая посыльного. Когда через 20 минут я прибыл в ту артиллерийскую часть, ко мне вышел генерал и, увидев меня с товарищами, сказал: “Как, вы еще здесь? Я же приказал, чтобы вы уезжали из города”. На мой вопрос, что случилось, он ответил: “Немецкие танки заняли Жеребец”. И, повернувшись, крикнул: “Еще машину. 10 автоматчиков с младшим лейтенантом Козыревым охранять артистов. Немедленно выезжайте по направлению…” И, отдавая мне карту, сказал: “Езжайте в Токмак, но полем. По дорогам не ездите. До свидания”. Через пять минут подъехала машина с автоматчиками, мы выехали из города Орехов в 5 часов вечера. В 6 часов город был занят немцами».

Из книги воспоминаний Н.П. Смирнова-Сокольского «Сорок пять лет на эстраде»:

«Знали и любили Гаркави на фронте совершенно потрясающе. Я сам был свидетелем, как один генерал, подписав пропуска всем артистам бригады, ему лично никакого пропуска не дал, а сказал смеясь: “Этого толстого черта у нас везде и так пропускают”.

И действительно — стоило только Гаркави показаться на любой заставе, как солдаты не смотрели ни на какие пропуска и уже орали на шофера: “Давай, давай, это Гаркавий — с артистами! — знаем!”

С моей стороны было бы бестактно говорить о каком бы то ни было бесстрашии артистов. Перед нашими глазами было столько примеров настоящего, беззаветного и подлинного героизма воинов Советской Армии. Но в рамках артистической фронтовой работы поведение эстрадников вызывало порой подлинное удивление у окружающих воинов.

Командир партизанского отряда “Во славу Родины” рассказывал, что он вообще удивился только один раз в жизни. Это когда в его отряд, находящийся в тесном кольце окружения, в кольце, из которого отряд уже много дней и ночей пробивал себе выход из окружения,— с Большой земли прилетел очередной самолет с боеприпасами.

— Я разинул рот, когда увидел, что из аэроплана,— рассказывал командир отряда,— как ни в чем не бывало вылез толстый, ухмыляющийся человек и начал вдруг докладывать мне, что он, изволите ли видеть, артист Гаркави, который прилетел дать несколько концертов в частях, находящихся в моем распоряжении. Если бы епископ Кентерберийский прилетел в это время узнать, как мое здоровье, я бы удивился меньше, чем увидев у себя этого фантастического концертанта, — признавался командир»

(Н. Смирнов-Сокольский. Сорок пять лет на эстраде. Фельетоны. Статьи. Выступления. М., 1976).

Из книги воспоминаний Н.П. Смирнова-Сокольского «Сорок пять лет на эстраде»:

«Знали и любили Гаркави на фронте совершенно потрясающе. Я сам был свидетелем, как один генерал, подписав пропуска всем артистам бригады, ему лично никакого пропуска не дал, а сказал смеясь: “Этого толстого черта у нас везде и так пропускают”.

И действительно — стоило только Гаркави показаться на любой заставе, как солдаты не смотрели ни на какие пропуска и уже орали на шофера: “Давай, давай, это Гаркавий — с артистами! — знаем!”

С моей стороны было бы бестактно говорить о каком бы то ни было бесстрашии артистов. Перед нашими глазами было столько примеров настоящего, беззаветного и подлинного героизма воинов Советской Армии. Но в рамках артистической фронтовой работы поведение эстрадников вызывало порой подлинное удивление у окружающих воинов.

Командир партизанского отряда “Во славу Родины” рассказывал, что он вообще удивился только один раз в жизни. Это когда в его отряд, находящийся в тесном кольце окружения, в кольце, из которого отряд уже много дней и ночей пробивал себе выход из окружения,— с Большой земли прилетел очередной самолет с боеприпасами.

— Я разинул рот, когда увидел, что из аэроплана,— рассказывал командир отряда,— как ни в чем не бывало вылез толстый, ухмыляющийся человек и начал вдруг докладывать мне, что он, изволите ли видеть, артист Гаркави, который прилетел дать несколько концертов в частях, находящихся в моем распоряжении. Если бы епископ Кентерберийский прилетел в это время узнать, как мое здоровье, я бы удивился меньше, чем увидев у себя этого фантастического концертанта, — признавался командир»

(Н. Смирнов-Сокольский. Сорок пять лет на эстраде. Фельетоны. Статьи. Выступления. М., 1976).

Из заметки «Артисты у летчиков Действующей Армии»:

«В конце августа из Москвы в Действующую Армию вылетела на самолете артистическая бригада.

Вечером в тот же день артисты давали первый концерт на одном из прифронтовых аэродромов. Концертной эстрадой служила большая грузовая машина. Летчики, политработники и техники расположились на скамьях и на земле. Особый успех выпал на долю мастера художественного слова С. Балашова. Прекрасно прошло выступление заслуженного артиста РСФСР Д. Кара-Дмитриева.

В другом месте бригаде пришлось выступать в овине. На концерте, кроме летчиков, присутствовали колхозники. Исполнение артистами театра Миниатюр Н. Тоддес и Л. Домогацкой веселых сценок прошло с большим успехом.

Однажды, когда артисты только вышли на сцену, начался сильный дождь. Встал вопрос, не прекратить ли временно концерт. Зрители решительно запротестовали. Концерт продолжался, пришлось лишь укрыть от дождя аккордеониста В. Соловьева: артисты поочередно держали над ним большой зонт.

Как-то раз артисты приехали на аэродром во время проливного дождя. Думали, что из-за погоды придется отложить концерт. Каково же было удивление бригады, когда выяснилось, что сцена была устроена под крылом тяжелого бомбардировщика. Там стояла большая грузовая машина, устланная коврами. Борта машины были открыты. Они подпирались ящиками с... огромными бомбами. Непосредственно около машины, тоже под крылом, расположились зрители. После концерта один из летчиков, представитель части, которой командует полковник Филиппов, выйдя на эстраду, заявил, что часть берет обязательство в ближайшем же боевом вылете на “отлично” сбросить бомбы на военные объекты врага»

(«Известия», 25 сентября 1941, № 227).

Не всегда поездки концертных бригад в прифронтовые районы заканчивались счастливым спасением, есть в их истории и трагические страницы. Так, в сентябре 1941 г. в 16-ю армию под командованием генерал-майора К.К. Рокоссовского выехала 13-я концертная бригада Всесоюзного гастрольно-концертного объединения, в которую входили артисты Театра Сатиры (В.Г. Токарская, Р.М. Холодов, Р.Г. Корф, Я.М. Рудин), цирковое трио Макеевых и еще несколько участников. Вскоре вместе с частями Красной армии бригада оказалась в «Вяземском котле» и попала в плен. Р.Г. Корф и Я.М. Рудин погибли почти сразу, Руфина Бригиневич как коллаборационистка была позднее убита советскими партизанами, В.Г. Токарская, Р.М. Холодов и А.С. Бугров спустя длительное время смогли вернуться в Москву, но были заподозрены в сотрудничестве с немцами и репрессированы.

А в начале лета 1942 г. в окружении под Харьковом почти в полном составе погибла 10-я фронтовая бригада Центрального театра Красной армии (ЦТКА). Народная артистка СССР Нина Сазонова, входившая в состав этой бригады, несколько дней скрывалась от немцев, переодетая в крестьянское платье, но смогла все-таки выйти из окружения и позднее в письме к режиссеру ЦТКА А.Д. Попову с горечью писала: «Мы все так сдружились, так помогали друг другу. В самый тяжелый момент все так держались, мужчины ходили с оружием отбивать одну атаку. Мне пришлось перевязывать раненых».

Несмотря на свой «несерьезный» характер, искусство кукольного театра в годы войны оказалось чрезвычайно востребовано. Легкая, понятная красноармейскому зрителю форма представления и острая политическая сатира, проявлявшаяся как в содержании спектаклей, так и в художественном воплощении кукол, изображавших А. Гитлера и других нацистских главарей, обеспечили успех и крупным мастерам кукольного театра (например, С.В. Образцову), и локальным, дивизионным театрам, которые возникали по инициативе бойцов из числа артистов и художников-кукольников (например, Е.С. Кобытева).

Известной художницей, работавшей в этой области, была Екатерина Терентьевна Беклешова, которая изготавливала куклы для фронтовых концертов по запросам артистов и политуправлений армий. В разное время с ее куклой Геббельса работал Аркадий Райкин, с куклой Муссолини – Сергей Образцов, а с куклой Гитлера и «фрица» выступал сын художницы, Борис Леонидович Беклешов.

Из отчета заместителя директора Центрального Дома актера ВТО В.А. Филиппова «Работа ВТО по обслуживанию Красной армии во время наступления врага на Москву»:

«Другая группа, называвшаяся “Кукольным театром №2”, организованная 14 октября, также не успела подготовить программы. Выпуск ее осложнялся тем, что, в связи с переживаемым грозным временем, нельзя было показывать ряд номеров, сатирически изображавших паническое настроение обывателей в тылу или высмеивавших врага и т.п.; замена же их новыми номерами была исключена из-за невозможности в короткий срок сделать новые куклы. Решено было, показав программу в урезанном виде, что и было осуществлено 25 октября – спешно позаботиться о дополнении группы, для чего надо было к четырем артистам бригады (Шольц, Паршин, Урсынович и баянист Михайлова) добавить двух или трех новых исполнителей (что и было в дальнейшем осуществлено: в бригаду вошли Анатолий Михайлов и музыкальный эксцентрик Чижов)»

(РГАЛИ. Ф. 970. Оп. 7. Ед. хр. 24. Л. 4)

Из отчета Главного управления музыкальных учреждений КПДИ при СНК СССР о работе бригад, обслуживающих действующие части Красной Армии и Военно-морского флота в годы войны:

«Артисты всех национальностей Советского союза – узбеки, туркмены казахи, таджики и др. рассказывают своим землякам – солдатам и офицерам, на их родном языке о том, как их родина своим трудом помогает фронту. Они готовят для воинов их любимые национальные блюда, поют народные песни и исполняют народные танцы. Так, например, артисты узбекских бригад под рукодством Рахманова и Гуахар Рахимовой организовали близ переднего края обороны настоящие узбекские “красные чайханы”, где готовили для бойцов плов, шурпу, кок-чай и пр. Там же они проводили свои выступления.

Концерты многих бригад, присылаемых на фронт различными республиками и областями, превращаются в своеобразные “рапорты фронты”, где ведущие программу рассказывают фронтовикам о хозяйстевнных и культурных достижениях республики или области в годы Отечественной войны, о производстве фронтовой продукции и т.д.

Рассказанное находит отражение и в тесно увязанной с конферансом программе концерта, где наряду с оригинальными формами национальных номеров программы (например, танец, показывающий сбор хлопка, выделку кож и пр.), актеры демонстрируют высокое мастерство в выполнении лучшего классического и советского репертуара» (РГАЛИ. Ф. 962. Оп. 5. Ед. хр. 669. Л. 6).