Фотовыставка\Русский портрет

Название : Русский портрет
Название группы : Фотовыставка
Порядковый номер внутри раздела : 5
Описание раздела :
История становления портрета в русской фотографии конца XIX-первой трети ХХ веков - одна из самых интересных тем, где сплелись история фотографии и история общества. Парадный живописный портрет в России на протяжении XVIII-XX веков формировался в контексте европейской портретной традиции тех же эпох и стилей. Портретная фотография к концу XIX века в России имела четыре основных сюжетных блока: парадный фотографический портрет; частный заказной фотографический портрет; портрет любительский и этнографический портрет «типажей» (представителей разных сословий и национальностей). Как отголосок внимания культуры «серебряного века» к психологии индивидуума в пикториальной фотографии 1900-1910-х развивается отдельная тема «психологических этюдов», наблюдений за мимикой, жестами, абрисом головы и фигуры, дающими представление о внутренней жизни модели. Эти этюды решались как полноценное произведение пикториальной фотографии (А. Гринберг, А. Трапани, Н. Свищов-Паола, М. Наппельбаум). В 1920-е психологический портрет приобретает большую экспрессивность при помощи усложненного графического фона (особенно у М. Наппельбаума) и за счет укрупнения лица, акцентирования глаз, строго обращенных на зрителя. Голова начинает восприниматься как «большая форма», монументальная скульптура, поверхность которой, фактура кожи, форма лепки лица, ушей подчеркнуты экспрессионистическим, резким, иногда контровым, светом, – все есть объект для эмоционального и эстетического переживания (портреты А. Штеренберга). В 1920-е фотография становится рупором, обращенным к неграмотной массе основного населения страны, тем каналом, который доносит информацию (например, как выглядит Ленин) в понятной форме. Этой формой остается форма парадного официального портрета. Среди создателей таких канонических портретов новых руководителей государства в конце 1920-начале 1930-х годов – Е. Явно. Официальный портрет в 1920-е существует в ситуации борьбы с религией, разрушения церквей, уничтожения икон. Новый портрет замещает икону в быту; он вешается в «красном углу» на место, где прежде была икона. Причем сакральный образ замещается не только официальный портрет государственных деятелей, но и сделанный в той же официальной манере портрет членов семьи. В конце 1920-х – в 1930-е возникает практика премирования передовиков производства, колхозников их фотографическим портретом. Он помещается в «красном уголке» (комнате коллективных собраний) на доску почета и в доме награжденного занимает место в «красном углу». Из «типажей» и крестьянских портретов к концу 1920-х вырастает новый тип портрета - деперсонализированный образ героя. Редакторы (например, Л. Межеричер) наставляют фоторепортеров подробно записывать имена, должности героев, место съемки, но в большинстве журналов и газет акцент переносился с фотографии на основной информационный текстовой блок, в результате чего подпись, детализирующая, расширяющая значение фотографии, сокращалась; снимок шел в печать с подписью в одно слово, а то и без нее. Но даже там, где подпись была, живущие рядом с моделью люди были не в состоянии рассмотреть ее сходства с фото: ракурс снизу, сложное «кинематографическое» освещение, символические, как на парадных портретах, фоны, ретушь при публикации – строители первых пятилеток, колхозники, военные, мужчины и женщины, дети и старики предстают мифологическими героями (портреты А. Шайхета, М. Маркова-Гринберг, Е. Микулиной и др.). По сути, фотография становится одним из инструментов создания новых мифов.